GOR    
    В начало   

    Предыдущая глава    
Ctrl +
    Оглавление    
Ctrl +  ↑ 
   Следующая глава    
Ctrl +

 Том второй 

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

Провожая гостя, юноша обретает названого брата.

Подарив мешочек, монах разглашает небесную тайну.


Ни звук рожков, ни барабана дробь

Не в силах были Ханя запугать!

Ворвался в лагерь, презирая смерть,

Высоким долгом в трудный бой влекомый.

Едва узрев героя на коне,

Бежала врассыпную вражья рать —

Обитель тигра воин растоптал,

Покой нарушил в омуте драконьем!


Итак, Хань Янь-чжи разил копьем всякого, кто попадался навстречу. Пока докладывали Учжу о вторжении противника, молодой воин пробился через ряды врагов и ускакал к хребту Лист лотоса. Воины, охранявшие дорогу, ведущую на гору, сообщили о нем Юэ Фэю.

— Сейчас же просить! — распорядился тот.

Юноша вошел в шатер, со всеми церемониями приветствовал юаньшуая и сказал:

— Батюшка шлет вам письмо и справляется о здоровье государя. В пути мне повстречался Няньхань, я отрубил ему голову и подношу ее вам. Няньхань преследовал начальника заставы Цзинь Цзе, но я расправился с чжурчжэнем и спас почтенного воина. От него я привез доклад государю и письмо для полководца Ню Гао.

— Ваш отец совершил великий подвиг — усмирил мятежников! — одобрительно сказал Юэ Фэй. — Но и вы отличились не меньше! Прошу вас, пойдемте к государю.

Юэ Фэй провел юношу в монастырь Юйсюй и рассказал Гао-цзуну, как Хань Янь-чжи в поединке убил предводителя чжурчжэней.

— Какая награда полагается за такой подвиг? — обратился император к Ли Гану.

— Самая высокая! Но поскольку его отец сдал заставу Оутангуань и провинился перед троном, пожалуйте Хань Янь-чжи и его брату звания средних военачальников и прикажите взять Цзиньлин. Если они освободят столицу, тогда можете смело повысить их в чине и наградить.

И Гао-цзун последовал его совету.

Юэ Фэй и Хань Янь-чжи вернулись в лагерь. Юноша стал прощаться. Тогда Юэ Фэй позвал сына и сказал:

— Мне очень хотелось бы задержать гостя на несколько дней, но государь распорядился иначе! Проводи молодого господина Ханя.

Юэ Юнь повиновался. Когда молодые люди бок о бок спускались с горы, Хань Янь-чжи вдруг сказал:

— Вам бы лучше вернуться в лагерь.

— Ну, нет! — запротестовал Юэ Юнь. — Батюшка приказал мне сопровождать вас, его приказ я не нарушу!

Хань Янь-чжи настаивал, но Юэ Юнь и слушать его не хотел.

— Я доведу вас до лагеря чжурчжэней, завяжу с ними бой, проложу вам дорогу и потом вернусь! — С этими словами он поднял молоты и громовым голосом крикнул: — Дорогу, варвары! Я провожаю гостя!

При виде грозного воина, который недавно убил племянника самого Учжу, чжурчжэни в страхе бросились врассыпную. Те, кто пытался сопротивляться, были тут же убиты.

“Храбрец! Недаром о нем идет слава! А может быть, мне обратно проводить его через вражеский лагерь и показать свою силу?” — подумал восхищенный Хань Янь-чжи и вслух сказал:

— А теперь я вас провожу!

Юэ Юнь не соглашался, но Хань Янь-чжи был непреклонен. Пришлось уступить.

Хань Янь-чжи повернул коня и снова врезался в толпу врагов. Чжурчжэни отступили. Нерасторопные падали под ударами его копья. Оба юноши прорвались через вражеский стан и вновь очутились у подножья горы.

— Теперь, брат, возвращайтесь на гору! — сказал Хань Янь-чжи.

— Нет! Теперь я провожу вас! — возразил Юэ Юнь.

Хань Янь-чжи отказывался, но Юэ Юнь настаивал.

В конце концов оба юноши снова обрушились на чжурчжэней и прошли их лагерь из конца в конец.

Когда выбрались на открытое место, Юэ Юнь придержал коня и сказал:

— Какой толк в том, что мы мечемся то туда, то сюда? Этак мы будем провожать друг друга до скончания века! Может быть, нам лучше прекратить игру и побрататься?

— Я об этом давно думаю! — воскликнул Хань Янь-чжи. — Только боюсь, что такая честь для меня слишком велика!

Юноши свернули в лес, сошли с коней и тут же дали братскую клятву.

Поскольку Хань Янь-чжи был старшим по возрасту — он стал старшим братом, а Юэ Юнь — младшим. Стихи, написанные по этому поводу, гласят:


Сердца навек связала дружба -

И будет крепок их святой союз.

Они верны одним заветам,

Одним стремленьям и одним делам.

И никаким на свете силам

Не разорвать таких надежных уз,

Когда и счастье и невзгоды

Под общей крышей делят пополам!


Юэ Юнь поднялся на гору и рассказал отцу, как он проводил гостя. Юаньшуай, разумеется, остался доволен сыном.

В это время Хань Янь-чжи вернулся к родителям и доложил:

— Батюшка, государь не разжаловал ни вас, ни матушку. Он только повелел нам с братом взять Цзиньлин.

Вскоре корабли снялись со стоянки и по реке двинулись к Цзиньлину. Однажды разведчик доложил:

— Цзун Фан, сын наместника Цзуна, разгромив Ду Цзи и Цао Жуна, подступил к Цзиньлину.

— Что же делать? — обратился к жене Хань Ши-чжун. — Не поспели вовремя!

— Остановимся у гор Ланфушань и закроем путь Учжу, если он вздумает отступать, — посоветовала госпожа Лян. — Здесь в горах живет один праведник по имени Дао-юэ. Навестим его и спросим, что нам сулит судьба?

— Ты права, жена.

Приготовив все необходимое для жертвоприношений, супруги отправились к праведнику. Оба почтительно приветствовали мудрого старца, и Хань Ши-чжун сказал:

— Учитель, мы пришли спросить, что ждет нас в будущем?

Этого я вам сказать не могу, — ответил старец. — Но я дам вам парчовый мешочек с гатой — прочтите ее, и узнаете.

Супруги попрощались со старцем и вернулись на корабль, Хань Ши-чжун открыл мешочек. В нем лежал лист бумаги, на котором было написано:


Бежит волна за волною —

Драконий омут встревожен.

По реке, затянутой илом,

Им суждено пробиться.

Старого не воротишь,

Путь в грядущее сложен.

Аиста крик в то утро

Донесся вдруг до столицы.


Хань Ши-чжун усмехнулся:

— Не пойму, за что так хвалят монаха! Это не мудрец, а какой-то дурак! Говорит, в мешочке — гата, а тут какой-то глупый стишок!

Госпожа Лян не знала, что и подумать.

В конце концов Хань Ши-чжун приказал поднять якоря и плыть вниз по реке к горам Ланфушань. В Цзиньлин и к горе Нютоушань послали разведчиков разузнать, что делается в стане врага.

А в это время Юэ Фэй с нетерпением дожидался подхода императорских войск из провинций. Учжу тоже не терял времени даром: вместе с братьями он готовился к новому наступлению.

Однажды разведчик доложил ему:

— Великий повелитель, получены вести, будто сунские военачальники хотят взять наши войска в кольцо. Чжан Цзюнь ведет против нас шестидесятитысячную армию, шуньчанский юаньшуай Лю Ци собрал войско в пятьдесят тысяч, сычуаньский губернатор У Цзе и его брат У Линь выступили в поход с тридцатитысячным войском, начальник гарнизона Динхая — Си Сян, начальник заставы Оутангуань — Цзинь Цзе, начальник гарнизона Хукоу — Се Кунь и многие другие собрали трехсоттысячную армию.

Учжу распорядился немедленно выслать во всех направлениях разведчиков и внимательно следить за передвижением этих войск.

Вскоре ему донесли:

— Кольцо почти сомкнулось — отступать можно только на север.

Учжу передал срочный приказ во все лагеря:

— Идти навстречу врагу и вступать в бой. В случае поражения отходить на север.

Но получилось так, что разведчики узнали, что делается лишь на сорок ли в окружности, и за это поплатились жизнью почти семьдесят тысяч цзиньских воинов.

В это время Юэ Фэй попросил императора переехать из монастыря Юйсюй в храм Полководца огненных колесниц. Войска были приведены в готовность и ждали сигнала к наступлению.

Чжурчжэни не замедлили явиться. По приказу Юэ Фэя воины обрушились на врага. Только так можно описать этот бой:


Залпы пушек

Потрясают небеса,

Землю в дрожь

Повергла страшная гроза.

Залпы пушек

Потрясают небеса,

А над морем-океаном так внезапно разразилась

Эта страшная весенняя гроза!

Гонг тревожный

Звоном землю оглушил —

Это молнии сверкают, лижут горные утесы,

Низвергая скалы мощные с вершин!

Тиграм лютым уподобясь,

Люди мечутся у гор,

Их, подобные драконам,

Кони мчат во весь опор!

На трезубец

Поднят меч

И на посох —

Булава.

Удалая голова

Покатилась с чьих-то плеч,

А секира до седла

Чье-то тело рассекла!

Глазом

Кто б успел моргнуть?

В миг единый

И короткий

Там — копье

Прошло сквозь грудь,

Здесь — клинок

Вонзился в глотку,

И трезубец

Жертвы ждет:

Жаждет

Распороть живот!

Люди яростно дерутся —

Беспощадно, что есть мочи,

И друг друга убивают,

А потом ногами топчут.

У коней в горячей схватке

Накаляются копыта,

И тела, тела повсюду —

Поле трупами покрыто.

Стрелы, впившиеся в тело,

Подыхающие кони,

Кто-то кличет друга, брата,

Кто-то плачет, кто-то стонет.

Чуя смерть, зовут на помощь, —

Только разве кто ответит?

К сыновьям отцы взывают,

И к отцам взывают дети...

Солнце скрылось. Ночь настала

На поруганной земле.

Горько плачут души павших,

Тонет мир в туманной мгле...


Воистину во время этой великой битвы содрогалась земля и померкло солнце.

Юэ Фэй сражался в самой гуще врагов, его копье разило без устали. Он напоминал беснующегося дракона, и при виде его чжурчжэни с воплями разбегались, как от владыки ада Янь-вана.

Наконец войска Юэ Фэя соединились с войсками Чжан Цзюня и Лю Ци. Юэ Фэй передал на их попечение императора, а сам снова повел войско в бой. Сражение продолжалось до самого рассвета. Цзиньские войска были полностью разгромлены.

Несколько дней преследовал Юэ Фэй чжурчжэней и дошел до самого Цзиньлина. На подступах к городу дорогу бегущим преградил Ди Лэй — начальник передового отряда Фу Гуана и перебил еще многих цзиньских воинов.

Как раз в то время, когда Ди Лэй сражался с противником, подоспел Юэ Фэй. В общей свалке невозможно было разобрать, кто с кем дерется, и юаньшуай столкнулся с Ди Лэем. Почувствовав тяжелый удар, Юэ Фэй воскликнул:

— Ты кто такой? Как у тебя хватает смелости преграждать путь моему войску?

Ди Лэй посмотрел на противника, узнал великого полководца и в страхе бросился прочь, а Юэ Фэй продолжал погоню.

Учжу стремился на север. Он уже почти добрался до реки, как вдруг услышал горестные вопли своих воинов: река оказалась широкой, и переправиться через нее было не на чем. А сунские войска наседали. Учжу тоже пришел в отчаяние, обратил лицо к небу и воскликнул:

— Небо, ты хочешь меня погубить! Никогда еще я не терпел такого поражения на Срединной равнине! Неужели меня никто не спасет?!

Тут военный наставник указал рукой на реку и воскликнул:

— Смотрите, господин!

Учжу оглянулся и увидел плывущие по реке боевые суда — это Цао Жун и Ду Цзи отступали после поражения, которое им нанес Цзун Фан.

— Спасайтесь на корабле! — крикнул Хамичи.

Люди на судах тоже увидели своего повелителя и поспешили пристать к берегу. Учжу и его военный наставник успели сесть на суда, а цзиньские воины, которые остались на берегу, были безжалостно изрублены.

Потомки сочинили по этому поводу следующий стих:


Мнили много они о себе,

Сотни тысяч цзиньских вояк,

Полагая, что Гао-цзун

Вновь окажется в их руках.

В тот же год решил захватить

Весь Китай воспрянувший враг,

Но Юэ, выполняя долг,

Их расчеты развеял в прах!


Войска Юэ Фэя дошли до Ханьяна и расположились лагерем. Юаньшуай разослал людей на поиски лодок и судов — он собирался переправиться через реку и догнать Учжу.

Неожиданно у ворот лагеря собралась толпа — люди кричали, что их несправедливо обидели.

— Кто эти жалобщики? — спросил Юэ Фэй.

— Лодочники, — сообщил чиновник. — Лианьский судья Вань Сы-во и начальник уезда Ло Жу-цзи везли войску провиант, но разворовали его, а лодочников заставили возместить недостачу. Вот они и пришли жаловаться.

— Схватить Вань Сы-во и Ло Жу-цзи и доставить ко мне, — распорядился юаньшуай.

Стража втащила в шатер провинившихся чиновников. Их поставили на колени перед юаньшуаем.

— Почему не доложили, что провиант доставлен? — грозно спросил Юэ Фэй.

— Мы не могли пробиться на гору через стан чжурчжэней и дожидались здесь. А лодочников много, они поели чуть не весь провиант, и мы потребовали с них возмещения убытков, — оправдывались провинившиеся. — Смилуйтесь, господин юаньшуай, и мы век вас будем благодарить!

— Отрубить головы! — коротко бросил Юэ Фэй.

Стража связала обоих. Но тут Чжан Сян и Юэ Юнь опустились на колени и стали просить:

— Господин юаньшуай, пощадите их! Они хотя и воровали провиант, но это дело прошлое. Смягчите им наказание.

— Хорошо, встаньте, — сказал Юэ Фэй, и когда юноши отошли в сторону, обратился к провинившимся: — Надо бы отрубить ваши ослиные головы, но уж ладно — пощажу. Дать им по сорок палок!

Едва наказанные покинули лагерь, как явился разведчик и доложил:

Получены вести, что полководец Хань Ши-чжун расположился лагерем у подножья горы Ланфушань. Он отрезал Учжу путь к отступленью.

“За этот подвиг юаньшуая Ханя надо обязательно наградить”, — подумал Юэ Фэй и вызвал сына.

— Возьми трехтысячный отряд и иди защищать заставу Тяньчангуань, — сказал он Юэ Юню, — если подойдет Учжу, приложи все силы, чтобы взять его в плен.

А теперь вернемся к Учжу. На пути отступления к нему присоединились чжурчжэни, потерпевшие поражение под Цзиньлином и в других местах. Учжу хотел переправить остатки своего войска через Чанцзян, но на противоположном берегу расположился лагерем Хань Ши-чжун.

Когда по приказанию Учжу чжурчжэни пересчитали войско, то оказалось, что из шестисот тысяч воинов осталось лишь пятьдесят тысяч. Цзиньский предводитель тяжело вздохнул:

— Когда я шел на Срединную равнину, у меня была огромная армия, а сейчас почти ничего нет. От рук Юэ Фэя погибли старший брат и племянник. Как же мне теперь явиться на глаза отцу?

— Не скорбите, повелитель! — уговаривали его приближенные. — Лучше поберегите себя и подумайте, как переправиться через Чанцзян.

Учжу вновь посмотрел па противоположный берег. Вдоль него на протяжении десяти ли выстроились в ряд боевые суда Хань Ши-чжуна. Лесом высились мачты, трепетали по ветру флаги и знамена.

В центре стояло судно с мачтами высотой в двадцать чжанов, на нем было выставлено огромное знамя с надписью: “Великий юаньшуай Хань Ши-чжун”. Грохотали барабаны и гонги.

“Как же тут переправиться? У меня всего шестьсот судов, а у него нет им счету!” — подумал расстроенный Учжу и обратился за советом к военному наставнику.

— У противника много судов, — сказал Хамичи, — прежде чем переправляться, надо послать людей на разведку.

— Сегодня вечером на разведку поеду я сам! — заявил Учжу.

— Я бы вам не советовал, — возразил Хамичи.

— Ничего опасного в этом нет. Мне вчера удалось поймать местного жителя, и он сказал, что в ближайшем горном монастыре Лунвана есть высокая башня, с которой можно увидеть, что творится на обоих берегах.

— Если так, я не возражаю, — уступил Хамичи.

Учжу вызвал младших военачальников, Хэхэйда и Хуанбинну, и объяснил им, как действовать.

А в это время Хань Ши-чжун заметил, что на противоположном берегу цзиньские войска располагаются лагерем у Хуантяньдана, и созвал военачальников на совет.

— Учжу незаурядный полководец. Я уверен, что сегодня вечером он попытается с горы Цзиньшань осмотреть расположение наших войск. Я думаю, надо устроить засаду в монастыре Лунвана, — сказал он и приказал военачальнику Су Дэ: — С сотней воинов засядешь в монастырской башне. Как только подойдут чжурчжэни, возьмешь в плен цзиньского полководца. Мой сын Янь-чжи и я поможем тебе. — Потом он вызвал старшего сына Шан-дэ и сказал ему: — Устроишь засаду на лодках у южного берега. Как только услышишь пушечный выстрел, переправишься на северный берег, высадишься на сушу и отрежешь чжурчжэням путь к отступлению...

Вечером Учжу, сопровождаемый Хамичи и Хуанбинну, сошел на берег. Хэхэйда остался ожидать его в лодке.

Учжу верхом на коне поднялся на гору Цзиньшань. На расстоянии полета стрелы от монастыря он остановился и спешился. Отсюда как на ладони видны были оба берега.

Су Дэ, который сидел в засаде, заметил приближающихся чжурчжэней, и в восхищении воскликнул:

— Юаньшуай Хань, вы поистине провидец!

По приказу Су Дэ воины с барабанным боем напали на врага. На помощь им подошел отряд Хань Янь-чжи.

Учжу в страхе бросился бежать, но Хань Янь-чжи преградил ему путь:

— Стой, варвар! Сходи с коня и сдавайся!

Учжу свернул на первую попавшуюся горную тропинку и поскакал без оглядки. Лишь один из его приближенных не отстал от него. Дорога была неровная, и конь этого военачальника случайно оступился. Всадник свалился на землю. Хань Янь-чжи поднял копье и хотел его прикончить, но Учжу изловчился и секирой отбил удар. Военачальник успел вскочить на коня, а Учжу пришлось вступить в бой с Хань Янь-чжи.

Цзиньские воины с трудом добежали до берега, вскочили в лодки и отчалили. Но когда они добрались до середины реки, прогремел пушечный выстрел, и навстречу выплыли лодки Хань Шан-дэ. Однако чжурчжэни гребли так быстро, что догнать их не удалось.

А в это время Хань Янь-чжи взял Учжу в плен и привез его в лагерь.

На рассвете Хань Ши-чжун поднялся в шатер, с радостью выслушал доклад сына о поимке Учжу и велел привести пленного.


Если тигр в западне —

Разве тигра связать не смогли бы?

Если рыба в ухе —

На спасенье надеяться ль рыбе?


Если вы не знаете о дальнейшей судьбе Учжу, то прочтите следующую главу.


    Предыдущая глава    
Ctrl +
    Оглавление    
Ctrl +  ↑ 
   Следующая глава    
Ctrl +

Последнее изменение страницы: воскресенье, 16 июля 2017 года, 2 часа 21 минута.

© Павел  Гладилов, 2024 

Наверх