|
|
|
|
|
ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ ![]() Провожая гостя, юноша обретает названого брата. Подарив мешочек, монах разглашает небесную тайну. Ни звук рожков, ни барабана дробь Не в силах были Ханя запугать! Ворвался в лагерь, презирая смерть, Высоким долгом в трудный бой влекомый. Едва узрев героя на коне, Бежала врассыпную вражья рать — Обитель тигра воин растоптал, Покой нарушил в омуте драконьем! Итак, Хань Янь-чжи разил копьем всякого, кто попадался навстречу. Пока докладывали Учжу о вторжении противника, молодой воин пробился через ряды врагов и ускакал к хребту Лист лотоса. Воины, охранявшие дорогу, ведущую на гору, сообщили о нем Юэ Фэю. — Сейчас же просить! — распорядился тот. Юноша вошел в шатер, со всеми церемониями приветствовал юаньшуая и сказал: — Батюшка шлет вам письмо и справляется о здоровье государя. В пути мне повстречался Няньхань, я отрубил ему голову и подношу ее вам. Няньхань преследовал начальника заставы Цзинь Цзе, но я расправился с чжурчжэнем и спас почтенного воина. От него я привез доклад государю и письмо для полководца Ню Гао. — Ваш отец совершил великий подвиг — усмирил мятежников! — одобрительно сказал Юэ Фэй. — Но и вы отличились не меньше! Прошу вас, пойдемте к государю. Юэ Фэй провел юношу в монастырь Юйсюй и рассказал Гао-цзуну, как Хань Янь-чжи в поединке убил предводителя чжурчжэней. — Какая награда полагается за такой подвиг? — обратился император к Ли Гану. — Самая высокая! Но поскольку его отец сдал заставу Оутангуань и провинился перед троном, пожалуйте Хань Янь-чжи и его брату звания средних военачальников и прикажите взять Цзиньлин. Если они освободят столицу, тогда можете смело повысить их в чине и наградить. И Гао-цзун последовал его совету. Юэ Фэй и Хань Янь-чжи вернулись в лагерь. Юноша стал прощаться. Тогда Юэ Фэй позвал сына и сказал: — Мне очень хотелось бы задержать гостя на несколько дней, но государь распорядился иначе! Проводи молодого господина Ханя. Юэ Юнь повиновался. Когда молодые люди бок о бок спускались с горы, Хань Янь-чжи вдруг сказал: — Вам бы лучше вернуться в лагерь. — Ну, нет! — запротестовал Юэ Юнь. — Батюшка приказал мне сопровождать вас, его приказ я не нарушу! Хань Янь-чжи настаивал, но Юэ Юнь и слушать его не хотел. — Я доведу вас до лагеря чжурчжэней, завяжу с ними бой, проложу вам дорогу и потом вернусь! — С этими словами он поднял молоты и громовым голосом крикнул: — Дорогу, варвары! Я провожаю гостя! При виде грозного воина, который недавно убил племянника самого Учжу, чжурчжэни в страхе бросились врассыпную. Те, кто пытался сопротивляться, были тут же убиты. “Храбрец! Недаром о нем идет слава! А может быть, мне обратно проводить его через вражеский лагерь и показать свою силу?” — подумал восхищенный Хань Янь-чжи и вслух сказал: — А теперь я вас провожу! Юэ Юнь не соглашался, но Хань Янь-чжи был непреклонен. Пришлось уступить. Хань Янь-чжи повернул коня и снова врезался в толпу врагов. Чжурчжэни отступили. Нерасторопные падали под ударами его копья. Оба юноши прорвались через вражеский стан и вновь очутились у подножья горы. — Теперь, брат, возвращайтесь на гору! — сказал Хань Янь-чжи. — Нет! Теперь я провожу вас! — возразил Юэ Юнь. Хань Янь-чжи отказывался, но Юэ Юнь настаивал. В конце концов оба юноши снова обрушились на чжурчжэней и прошли их лагерь из конца в конец. Когда выбрались на открытое место, Юэ Юнь придержал коня и сказал: — Какой толк в том, что мы мечемся то туда, то сюда? Этак мы будем провожать друг друга до скончания века! Может быть, нам лучше прекратить игру и побрататься? — Я об этом давно думаю! — воскликнул Хань Янь-чжи. — Только боюсь, что такая честь для меня слишком велика! Юноши свернули в лес, сошли с коней и тут же дали братскую клятву. Поскольку Хань Янь-чжи был старшим по возрасту — он стал старшим братом, а Юэ Юнь — младшим. Стихи, написанные по этому поводу, гласят: Сердца навек связала дружба - И будет крепок их святой союз. Они верны одним заветам, Одним стремленьям и одним делам. И никаким на свете силам Не разорвать таких надежных уз, Когда и счастье и невзгоды Под общей крышей делят пополам! Юэ Юнь поднялся на гору и рассказал отцу, как он проводил гостя. Юаньшуай, разумеется, остался доволен сыном. В это время Хань Янь-чжи вернулся к родителям и доложил: — Батюшка, государь не разжаловал ни вас, ни матушку. Он только повелел нам с братом взять Цзиньлин. Вскоре корабли снялись со стоянки и по реке двинулись к Цзиньлину. Однажды разведчик доложил: — Цзун Фан, сын наместника Цзуна, разгромив Ду Цзи и Цао Жуна, подступил к Цзиньлину. — Что же делать? — обратился к жене Хань Ши-чжун. — Не поспели вовремя! — Остановимся у гор Ланфушань и закроем путь Учжу, если он вздумает отступать, — посоветовала госпожа Лян. — Здесь в горах живет один праведник по имени Дао-юэ. Навестим его и спросим, что нам сулит судьба? — Ты права, жена. Приготовив все необходимое для жертвоприношений, супруги отправились к праведнику. Оба почтительно приветствовали мудрого старца, и Хань Ши-чжун сказал: — Учитель, мы пришли спросить, что ждет нас в будущем? Этого я вам сказать не могу, — ответил старец. — Но я дам вам парчовый мешочек с гатой — прочтите ее, и узнаете. Супруги попрощались со старцем и вернулись на корабль, Хань Ши-чжун открыл мешочек. В нем лежал лист бумаги, на котором было написано: Бежит волна за волною — Драконий омут встревожен. По реке, затянутой илом, Им суждено пробиться. Старого не воротишь, Путь в грядущее сложен. Аиста крик в то утро Донесся вдруг до столицы. Хань Ши-чжун усмехнулся: — Не пойму, за что так хвалят монаха! Это не мудрец, а какой-то дурак! Говорит, в мешочке — гата, а тут какой-то глупый стишок! Госпожа Лян не знала, что и подумать. В конце концов Хань Ши-чжун приказал поднять якоря и плыть вниз по реке к горам Ланфушань. В Цзиньлин и к горе Нютоушань послали разведчиков разузнать, что делается в стане врага. А в это время Юэ Фэй с нетерпением дожидался подхода императорских войск из провинций. Учжу тоже не терял времени даром: вместе с братьями он готовился к новому наступлению. Однажды разведчик доложил ему: — Великий повелитель, получены вести, будто сунские военачальники хотят взять наши войска в кольцо. Чжан Цзюнь ведет против нас шестидесятитысячную армию, шуньчанский юаньшуай Лю Ци собрал войско в пятьдесят тысяч, сычуаньский губернатор У Цзе и его брат У Линь выступили в поход с тридцатитысячным войском, начальник гарнизона Динхая — Си Сян, начальник заставы Оутангуань — Цзинь Цзе, начальник гарнизона Хукоу — Се Кунь и многие другие собрали трехсоттысячную армию. Учжу распорядился немедленно выслать во всех направлениях разведчиков и внимательно следить за передвижением этих войск. Вскоре ему донесли: — Кольцо почти сомкнулось — отступать можно только на север. Учжу передал срочный приказ во все лагеря: — Идти навстречу врагу и вступать в бой. В случае поражения отходить на север. Но получилось так, что разведчики узнали, что делается лишь на сорок ли в окружности, и за это поплатились жизнью почти семьдесят тысяч цзиньских воинов. В это время Юэ Фэй попросил императора переехать из монастыря Юйсюй в храм Полководца огненных колесниц. Войска были приведены в готовность и ждали сигнала к наступлению. Чжурчжэни не замедлили явиться. По приказу Юэ Фэя воины обрушились на врага. Только так можно описать этот бой: Залпы пушек Потрясают небеса, Землю в дрожь Повергла страшная гроза. Залпы пушек Потрясают небеса, А над морем-океаном так внезапно разразилась Эта страшная весенняя гроза! Гонг тревожный Звоном землю оглушил — Это молнии сверкают, лижут горные утесы, Низвергая скалы мощные с вершин! Тиграм лютым уподобясь, Люди мечутся у гор, Их, подобные драконам, Кони мчат во весь опор! На трезубец Поднят меч И на посох — Булава. Удалая голова Покатилась с чьих-то плеч, А секира до седла Чье-то тело рассекла! Глазом Кто б успел моргнуть? В миг единый И короткий Там — копье Прошло сквозь грудь, Здесь — клинок Вонзился в глотку, И трезубец Жертвы ждет: Жаждет Распороть живот! Люди яростно дерутся — Беспощадно, что есть мочи, И друг друга убивают, А потом ногами топчут. У коней в горячей схватке Накаляются копыта, И тела, тела повсюду — Поле трупами покрыто. Стрелы, впившиеся в тело, Подыхающие кони, Кто-то кличет друга, брата, Кто-то плачет, кто-то стонет. Чуя смерть, зовут на помощь, — Только разве кто ответит? К сыновьям отцы взывают, И к отцам взывают дети... Солнце скрылось. Ночь настала На поруганной земле. Горько плачут души павших, Тонет мир в туманной мгле... Воистину во время этой великой битвы содрогалась земля и померкло солнце. Юэ Фэй сражался в самой гуще врагов, его копье разило без устали. Он напоминал беснующегося дракона, и при виде его чжурчжэни с воплями разбегались, как от владыки ада Янь-вана. Наконец войска Юэ Фэя соединились с войсками Чжан Цзюня и Лю Ци. Юэ Фэй передал на их попечение императора, а сам снова повел войско в бой. Сражение продолжалось до самого рассвета. Цзиньские войска были полностью разгромлены. Несколько дней преследовал Юэ Фэй чжурчжэней и дошел до самого Цзиньлина. На подступах к городу дорогу бегущим преградил Ди Лэй — начальник передового отряда Фу Гуана и перебил еще многих цзиньских воинов. Как раз в то время, когда Ди Лэй сражался с противником, подоспел Юэ Фэй. В общей свалке невозможно было разобрать, кто с кем дерется, и юаньшуай столкнулся с Ди Лэем. Почувствовав тяжелый удар, Юэ Фэй воскликнул: — Ты кто такой? Как у тебя хватает смелости преграждать путь моему войску? Ди Лэй посмотрел на противника, узнал великого полководца и в страхе бросился прочь, а Юэ Фэй продолжал погоню. Учжу стремился на север. Он уже почти добрался до реки, как вдруг услышал горестные вопли своих воинов: река оказалась широкой, и переправиться через нее было не на чем. А сунские войска наседали. Учжу тоже пришел в отчаяние, обратил лицо к небу и воскликнул: — Небо, ты хочешь меня погубить! Никогда еще я не терпел такого поражения на Срединной равнине! Неужели меня никто не спасет?! Тут военный наставник указал рукой на реку и воскликнул: — Смотрите, господин! Учжу оглянулся и увидел плывущие по реке боевые суда — это Цао Жун и Ду Цзи отступали после поражения, которое им нанес Цзун Фан. — Спасайтесь на корабле! — крикнул Хамичи. Люди на судах тоже увидели своего повелителя и поспешили пристать к берегу. Учжу и его военный наставник успели сесть на суда, а цзиньские воины, которые остались на берегу, были безжалостно изрублены. Потомки сочинили по этому поводу следующий стих: Мнили много они о себе, Сотни тысяч цзиньских вояк, Полагая, что Гао-цзун Вновь окажется в их руках. В тот же год решил захватить Весь Китай воспрянувший враг, Но Юэ, выполняя долг, Их расчеты развеял в прах! Войска Юэ Фэя дошли до Ханьяна и расположились лагерем. Юаньшуай разослал людей на поиски лодок и судов — он собирался переправиться через реку и догнать Учжу. Неожиданно у ворот лагеря собралась толпа — люди кричали, что их несправедливо обидели. — Кто эти жалобщики? — спросил Юэ Фэй. — Лодочники, — сообщил чиновник. — Лианьский судья Вань Сы-во и начальник уезда Ло Жу-цзи везли войску провиант, но разворовали его, а лодочников заставили возместить недостачу. Вот они и пришли жаловаться. — Схватить Вань Сы-во и Ло Жу-цзи и доставить ко мне, — распорядился юаньшуай. Стража втащила в шатер провинившихся чиновников. Их поставили на колени перед юаньшуаем. — Почему не доложили, что провиант доставлен? — грозно спросил Юэ Фэй. — Мы не могли пробиться на гору через стан чжурчжэней и дожидались здесь. А лодочников много, они поели чуть не весь провиант, и мы потребовали с них возмещения убытков, — оправдывались провинившиеся. — Смилуйтесь, господин юаньшуай, и мы век вас будем благодарить! — Отрубить головы! — коротко бросил Юэ Фэй. Стража связала обоих. Но тут Чжан Сян и Юэ Юнь опустились на колени и стали просить: — Господин юаньшуай, пощадите их! Они хотя и воровали провиант, но это дело прошлое. Смягчите им наказание. — Хорошо, встаньте, — сказал Юэ Фэй, и когда юноши отошли в сторону, обратился к провинившимся: — Надо бы отрубить ваши ослиные головы, но уж ладно — пощажу. Дать им по сорок палок! Едва наказанные покинули лагерь, как явился разведчик и доложил: Получены вести, что полководец Хань Ши-чжун расположился лагерем у подножья горы Ланфушань. Он отрезал Учжу путь к отступленью. “За этот подвиг юаньшуая Ханя надо обязательно наградить”, — подумал Юэ Фэй и вызвал сына. — Возьми трехтысячный отряд и иди защищать заставу Тяньчангуань, — сказал он Юэ Юню, — если подойдет Учжу, приложи все силы, чтобы взять его в плен. А теперь вернемся к Учжу. На пути отступления к нему присоединились чжурчжэни, потерпевшие поражение под Цзиньлином и в других местах. Учжу хотел переправить остатки своего войска через Чанцзян, но на противоположном берегу расположился лагерем Хань Ши-чжун. Когда по приказанию Учжу чжурчжэни пересчитали войско, то оказалось, что из шестисот тысяч воинов осталось лишь пятьдесят тысяч. Цзиньский предводитель тяжело вздохнул: — Когда я шел на Срединную равнину, у меня была огромная армия, а сейчас почти ничего нет. От рук Юэ Фэя погибли старший брат и племянник. Как же мне теперь явиться на глаза отцу? — Не скорбите, повелитель! — уговаривали его приближенные. — Лучше поберегите себя и подумайте, как переправиться через Чанцзян. Учжу вновь посмотрел па противоположный берег. Вдоль него на протяжении десяти ли выстроились в ряд боевые суда Хань Ши-чжуна. Лесом высились мачты, трепетали по ветру флаги и знамена. В центре стояло судно с мачтами высотой в двадцать чжанов, на нем было выставлено огромное знамя с надписью: “Великий юаньшуай Хань Ши-чжун”. Грохотали барабаны и гонги. “Как же тут переправиться? У меня всего шестьсот судов, а у него нет им счету!” — подумал расстроенный Учжу и обратился за советом к военному наставнику. — У противника много судов, — сказал Хамичи, — прежде чем переправляться, надо послать людей на разведку. — Сегодня вечером на разведку поеду я сам! — заявил Учжу. — Я бы вам не советовал, — возразил Хамичи. — Ничего опасного в этом нет. Мне вчера удалось поймать местного жителя, и он сказал, что в ближайшем горном монастыре Лунвана есть высокая башня, с которой можно увидеть, что творится на обоих берегах. — Если так, я не возражаю, — уступил Хамичи. Учжу вызвал младших военачальников, Хэхэйда и Хуанбинну, и объяснил им, как действовать. А в это время Хань Ши-чжун заметил, что на противоположном берегу цзиньские войска располагаются лагерем у Хуантяньдана, и созвал военачальников на совет. — Учжу незаурядный полководец. Я уверен, что сегодня вечером он попытается с горы Цзиньшань осмотреть расположение наших войск. Я думаю, надо устроить засаду в монастыре Лунвана, — сказал он и приказал военачальнику Су Дэ: — С сотней воинов засядешь в монастырской башне. Как только подойдут чжурчжэни, возьмешь в плен цзиньского полководца. Мой сын Янь-чжи и я поможем тебе. — Потом он вызвал старшего сына Шан-дэ и сказал ему: — Устроишь засаду на лодках у южного берега. Как только услышишь пушечный выстрел, переправишься на северный берег, высадишься на сушу и отрежешь чжурчжэням путь к отступлению... Вечером Учжу, сопровождаемый Хамичи и Хуанбинну, сошел на берег. Хэхэйда остался ожидать его в лодке. Учжу верхом на коне поднялся на гору Цзиньшань. На расстоянии полета стрелы от монастыря он остановился и спешился. Отсюда как на ладони видны были оба берега. Су Дэ, который сидел в засаде, заметил приближающихся чжурчжэней, и в восхищении воскликнул: — Юаньшуай Хань, вы поистине провидец! По приказу Су Дэ воины с барабанным боем напали на врага. На помощь им подошел отряд Хань Янь-чжи. Учжу в страхе бросился бежать, но Хань Янь-чжи преградил ему путь: — Стой, варвар! Сходи с коня и сдавайся! Учжу свернул на первую попавшуюся горную тропинку и поскакал без оглядки. Лишь один из его приближенных не отстал от него. Дорога была неровная, и конь этого военачальника случайно оступился. Всадник свалился на землю. Хань Янь-чжи поднял копье и хотел его прикончить, но Учжу изловчился и секирой отбил удар. Военачальник успел вскочить на коня, а Учжу пришлось вступить в бой с Хань Янь-чжи. Цзиньские воины с трудом добежали до берега, вскочили в лодки и отчалили. Но когда они добрались до середины реки, прогремел пушечный выстрел, и навстречу выплыли лодки Хань Шан-дэ. Однако чжурчжэни гребли так быстро, что догнать их не удалось. А в это время Хань Янь-чжи взял Учжу в плен и привез его в лагерь. На рассвете Хань Ши-чжун поднялся в шатер, с радостью выслушал доклад сына о поимке Учжу и велел привести пленного. Если тигр в западне — Разве тигра связать не смогли бы? Если рыба в ухе — На спасенье надеяться ль рыбе? Если вы не знаете о дальнейшей судьбе Учжу, то прочтите следующую главу. |
|
|
|
© Павел Гладилов, 2024